Фото: Оксана Ключенко
Что посетить фестиваль Jazz Bez ‘2008 нужно всенепременно, я поняла уже на стадии размещения на портале расписания его концертов. 10 городов Украины и Польши (Львов, Харьков, Санок, Луцк, Тернополь, Люблин, Севастополь, Пшемысль, Ярослав, Киев), 10 дней проведения (с 5-го по 14-е декабря) – мыслимые ли масштабы для джазового события в Украине? Акция беспрецедентная, что и говорить, и свидетелем её порталу UAjazz.Com – на этот раз в моём лице – нужно было стать обязательно.
Позволить себе находиться во Львове я могла всего 3 дня – с 10-го по 12-е декабря. Не стану скрывать, что именно эти даты, а не, скажем, 6-8 декабря, я выбрала неслучайно. 10-го числа выступали севастопольцы Fusion Orchestra, которые доовльно часто всплывают на страницах нашего ресурса – хотелось послушать их вживую и составить наконец отчётливое мнение. 11-го в программе была заявлена польская группа Soundchek, лидер которой, Мачей Кочиньски, прекрасно сыграл на фестивале МузЭнерго (соорганизатором которого является ваша покорная слуга) – после его выступления стало особенно любопытно, как слушается в реальном времени вся группа. Наконец, 12-го во Львове ожидался проект польского барабанщика Яцека Кохана, с которым мы хорошо познакомились на фестивале Art Cooperation в Ровно и Луцке и который произвёл весьма приятное впечатление. Кроме того, в один вечер с Коханом должны были играть Марк Токар, Клаус Кугель и Петрас Вишняускас, что, скажем прямо, относится к разряду must-see.
К сожалению, кульминационный концерт фестиваля, - выступление звёздного неоджазового трио «Sonore» (Матс Густаффсон, Петер Брётцманн, Кен Вандермарк) – таким образом, пришлось пропустить, но упущенное наверстал наш запорожский автор, Александр Мартынов.
Приезд во Львов ознаменовался небольшим разочарованием: поезд пришёл чуть позже, чем ожидалось, и, пока вершились суд да дело, сет Fusion Orchestra закончился; впрочем, у читателей портала есть возможность услышать запись выступления севастопольцев (равно как и большинства прочих участников фестиваля):
http://narod.ru/disk/4315425000/Fusion%20Orchestra%20-%20Live%20at%20Jazz%20Bez%2008.rar.html
А с Оксаной Ключенко, нашим постоянным львовским фотокорром, мы успели увидеть только вторую часть концерта, за которую был ответственен молодой англо-польско-украинский коллектив Fortuna Bartolomew International (Лондон-Львов-Краков), название которого в аббревиатуре превращается в пафосное сочетание FBI. В поисковике можете не набирать: ничего там не найдется, парни играют вместе недавно. Да и учатся в высшем (высшем?) музыкальном учебном заведении они, вероятно, тоже недавно. А в рамках фестиваля группа так и вовсе выступала впервые. На резонный вопрос – почему же FBI поставили псевдо-хедлайнером вечера (как ни крути, публика всё равно реагирует на последнего исполнителя как на изюминку концерта)? – ответ был следующий. Поскольку выступление проходило в клубе, а в клубе люди кушают и пьют и к какому-то моменту неизменно начинают громко разговаривать и всячески горячиться, в конец нужно ставить группы поживей. В общем-то, вполне резонно.
Видимо, тем фактом, что ко времени выступления FBI народ в клубе (которого в каждый день фестиваля было вполне в избытке) порядком подогрелся, и оправдывался чересчур тёплый приём молодой группы. Поскольку если бы это выступление слышали бы, к примеру, преподаватели ребят, - вряд ли его бы одобрили.
Нет, конечно, все музыканты когда-то начинают, у всех бывает первый раз, все боятся выходить на международную сцену. Но это не отменяет того факта, что музыканты FBI довольно слабенькие технически – выделяется из всего коллектива разве что трубач. Пианисту можно бы обратить внимание на логическое построение соло да и фразировку как таковую; соло же барабанщика напоминали скорей упражнения в репетиционке, но никак не зрелый полёт музыкальной мысли. Несколько странной показалась и программа (кстати, затянувшаяся почти на 2 часа) – стандарты, исполненные в традиционном би-боп формате, перемежались фанковыми, фьюжновыми и этно-джазовыми композициями, оставляя ощущение некоторой нестройности происходящего и вгоняя зрителя в недоумение: «Так есть у проекта общая концепция или нет?» Впрочем, чего уж предъявлять повышенные требования к юниорам: какой там концепт, сыграли чистенько - и хватит. С другой стороны, и не всегда чистенько, с третьей - назвался груздем, полезай в кузов: международный фестиваль всё-таки, надо бы соответствовать.
Как бы то ни было, публика приняла коллектив радушно, и будем считать, что такой небезуспешный в отношении отклика аудитории старт побудит FBI подготовиться к следующему ответственному мероприятию со всей основательностью. Послушать концерт FBI:
http://narod.ru/disk/4315426000/FBI%20-%20Live%20at%20Jazz%20Bez%2008.rar.html
11-е декабря оказалось чуть более насыщенным приятными впечатлениями, хотя без разочарований снова не обошлось. Музыка польского квартета Soundchek (Krzysztof Dys, Krzysztof Szma?da, Andrzej ¦wi?s, Maciej "Kocin" Koci?ski), безусловно, относится к положительным открытиям этого вечера.
С фронтменом и идеологом коллектива, саксофонистом Мачеем Кочиньским, как я уже успела упомянуть, к моменту выступления группы на «Jazz Без…» меня уже связывало кое-какое знакомство; кроме того, в ноябре, когда Мачей выступал на фестивале МузЭнерго в Дубне, я успела сделать с саксофонистом интервью. В беседе выяснилось, насколько серьёзно и даже трепетно музыкант относится к работе в рамках своего квартета, с каким пиететом он приступает к процессу композиции и как ценит возможность исполнять свою музыку для новой публики. Тем интереснее было проверить, как идеология Мачея работает на практике.
И ведь вы знаете, превосходно работает. Юрию Яремчуку (украинскому корифею нового джаза, с которым я имела удовольствие пообщаться после фестиваля), правда, сет поляков не особо пришёлся по душе – но на то Юрий Григорьевич и новоджазмен, чтобы противопоставлять себя даже самому распрекрасному джаз-року.
Так вот! Ладно скроенный, отлично простроенный композиционно, очень естественно развивающийся в рамках пьесы, не спекулирующий ни на обжигающе-жарких кульминациях, ни на обволакивающих лирических отступлениях contemporary-jazz квартета Soundchek персонально для меня являет пример того, насколько музыкантам подвластно делать музыку такой, какой она сама хочет и должна быть. О том, как поляки извлекают звук, насколько они профессионально состоятельны* и технически подкованы, речи уже не идёт: это первая, простейшая стадия становления исполнителя в частности и коллектива в целом. В данном случае речь идёт об убедительности того художественного посыла, который музыканты пытаются передать, об уместности выбранных стилистических приёмов и выразительных средств, о, с позволения сказать, вкусе в его высшем проявлении.
* Ну хорошо, для справедливости отмечу: взял Мачей в одном месте неверную ноту, утерял бдительность на мгновение. Но я склонна эту досадную оплошность не заметить.
Вот почему джазовые музыканты, - особенно те, кто работает в «основном течении» и его «притоках» - казалось бы, пользуются примерно одними и теми же разработками своих предшественников, не изобретают велосипедов, вроде бы одни и те же аккорды берут, одними и теми же синтезированными тембрами клавишных оперируют, одних и тех же мэтров слушают, а… у одного коллектива, что называется, «жилка пульсирует», а у других звучит просто заученный ритмический рисунок? У одних сложное гармоническое решение кажется притянутым за уши, результатом желания показать, «а вот как я ещё умею», а у других оно необходимая составляющая музыкального произведения, без которого и представить себе его невозможно? Почему, в конце-концов, «нот всего шесть», как в знаменитом анекдоте, а музыка такая разная выходит? Да потому, что существует всё-таки феномен вдохновения. И феномен таланта тоже никто не отменял. Как, впрочем, и феномен искренней преданности делу и кропотливого труда.
Да послушайте сами. Не по тарелкам бьёт барабанщик – по щекам хлещет: проснись, проснись, посмотри, какая красота вокруг. Ведёт, ведёт мелодия куда-то по извилистой тропинке, да не ведёт, а мчит, и ветер в лицо, и не знаешь, что за поворотом. Да, именно так: бывает музыка беззастенчиво красивой без излишнего украшательства; так прелестная от природы девушка, не задумывающаяся о том, какое впечатление она производит на окружающих, о том, какова причина её прелести, просто живёт себе. Вот и музыка Soundchek – просто существует в самом естественном виде, котором только может. Без нажима, без излишних потуг, без желания понравиться, без трюкачества и надуманностей. Да, в ней нет новаторства, но сделана она честно и со знанием дела. Много ли из нас новаторов? А золотых специалистов в своём деле? То-то и оно.
http://narod.ru/disk/4346504000/Soundcheck%20(Live%20at%20Jazz%20Bez%2008)%20(copy%202).mp3.html
Практически сразу после сета Soundchek я без зазрения совести удалилась из зала. Рассказываю, почему. Вторым в программе 11-го декабря выступал DJ Jos: At the Same Time experimental project. Замысел проекта состоял в том, чтобы совместить выступление ди-джея с игрой виолончелиста и бас-гитариста. Первые же ноты недвусмысленно дали понять, что виолончелист своим инструментом владеет не так, чтобы очень. И легато ему как-то плохо давались, и звук был неуверенно-прерывистым, и партии «амёбные» (читай – простейшие) – ни дать, ни взять, академ-концерт в школе. Причём даже не выпускной. Не помог даже возглас «Слава Україні!», прозвучавший из его уст перед сетом и предназначенный сами знаете, для чего. Если виолончель ещё как-то оправдывала своё присутствие на сцене – всё-таки тембр достаточно экзотический для клубной сцены – то роль бас-гитары осталась для меня загадкой. Басов в сэмплированных треках и без того было предостаточно, а какой-то внятной самостоятельной функции этот инструмент не выполнял. Ну и добавим ко всему, что, по уверениям специалистов, ещё и ди-джей «мухлевал». Комментирует львовский DJ LAWrin: "На перший погляд здавалося, що Jos грає на вінілах, але насправді це обман. На вінілах знаходилися тільки тайм-коди, за допомогою яких він тільки управляв швидкістю відтворення заготованих на ноуті семплів. Тобто музики на платівках не було взагалі, крім того, він використовував софт, який автоматично допасовує одні семпли до інших, шо в порівнянні з грою на справжньому вінілі з аналоговим аудіо- матеріалом є значно примітивнішим способом роботи."Надеюсь, что привоз At the Same Time experimental project не очень дорого обошёлся организаторам, иначе было бы обидно. Впрочем, опять же, публика, кажется, и этот сет расценила вполне достойным внимания. Ну а что ж: Нирвану и Леннона ставят, почему бы и нет.
Ах, да! Был ведь 11-го декабря ещё один положительный момент, сгладивший несколько незадачливый финал этого дня: ещё до начала концертов мы сделали интервью с львовским контрабасистом Марком Токарем, которое скоро появится на портале.
На следующий, заключительный для меня фестивальный день, пришло время познакомиться с персональным проектом Яцека Кохана (Yacek Kochan). В американско-польской группе Monorail Quartet, с которой Яцек выступал в Ровно и Луцке летом этого года и во Львове в прошлом году, барабанщик всё-таки не главный персонаж, хотя и самый опытный. А в группе имени себя, в которой из Monorail-квартета остался только пианист Доминик Ванья (Dominik Wania), Кохан – полноправный идеолог и композитор всех произведений.
Вообще следует напомнить, что Яцек – не просто один из сонма талантливых поляков, нашедших признание на международной сцене: он один из ключевых фигур современного джаза. Карьера барабанщика началась еще в 80-х, когда Яцек уехал искать лучшей доли в США. Учился музыкант, сидя практически за одной партой с Жако Пасториусом и Робби Гонзалесом; в 90-х, когда Кохан переехал в Торонто, музыканта стали приглашать играть и записываться такие люди, как Джон Аберкромби, Джерри Бергонзи, Кенни Уиллер и многие другие. С 1995-го Яцек всё чаще появляется в Европе, и в это время начинается его долговременное сотрудничество с саксофонистом высшего ранга Дейвом Либманом, с которым Кохан гастролирует и записывается и поныне. Среди тех, кто так или иначе прибегал к услугам Яцека – такие, мягко говоря, непоследние люди в джазе, как Палле Миккельборг, Томаш Станько, Збигнев Намысловский, Адам Пероньчик, Эдди Хендерсон и пару дюжин прочих уважаемых музыкантов.
Словом, на концерт 12-го декабря я, надо сказать, возлагала большие надежды и предвосхищала море удовольствия. Однако ожидания отчего-то не оправдались. Сейчас переслушиваю запись с концерта и пытаюсь определить, что же было «не так». Помню, на концерте расстраивал плоский, неживой звук рояля. Но это, однозначно, причина недостаточная. Помню, казалось, что музыканты, - в частности, саксофонист, - не проживали исполняемые темы и «оживали» только к тому времени, когда вступали в коллективные или сольные импровизации. Может быть, причиной тому, что в какой-то момент я начала попросту скучать, стал тот факт, что большинство композиций написано в одной и той же тесситуре (если не тональности), а может быть, то, что исполнители явно не владели материалом свободно, многое играя по нотам. Всё вроде бы играется правильно, да что там – мастерски, - и художественный замысел прочитывается, и средства его реализации используются с умом, а… нет ощущения полёта, и всё тут. Впрочем, в записи концерт Кохана & Co слушается куда выгоднее, такой вот парадокс. Оказывается, и Доминик Ванья великолепно себя проявил, – не зря же он закончил New England Conservatory, где готовят не просто ремесленников-универсалов, а композиторов-новаторов – и сам Кохан показал «класс», и саксофонист с контрабасистом выполнили свои роли отлично. А значит – всё дело исключительно в особенностях концентрации внимания слушателя: всем ведь известно, что человек может удерживать внимание на каком-либо предмете не более 20 минут, если это внимание не подогревать и не варьировать способы подачи информации. Хорошо хотя бы то, что организаторы фестиваля догадались записать все концерты и выложить в открытый доступ, иначе отзыв о выступлении Яцека Кохана мог бы быть совершенно другим.
http://narod.ru/disk/4364763000/Jacek%20Kohan%20-%20Live%20at%20Jazz%20Bez%2008%20MP3.mp3.html
И, наконец, о завершающем (для меня) сете фестиваля «Jazz Без… ‘2008» - выступлении проекта Buchkys. Кстати, когда трио, состоящее из немецкого барабанщика, литовского саксофониста и украинского контрабасиста приезжало в Харьков и Запорожье весной 2008 и на фестиваль Єдність в 2007-м, называлось оно просто по именам его участников – Кугель-Токарь-Вишняускас. Видимо, за время гастролей таки появилась необходимость как-то назвать себя, и Петрас Вишняускас выбрал для этой цели слово, которое на литовском означает «поцелуй». Этим же словом музыкант называет свою собаку. Неожиданное решение, но что в деятельности Вишняускаса вообще бывает ожидаемым? Впрочем Buchkys – это не только сыгранное трио КТВ, в его рамках также должен был выступить румынский пианист Мирча Тибериан, однако внезапная болезнь не позволила ему доехать до Львова. «Але ж... хто не любить, коли троє?..» - выдала лучшую шутку этого фестиваля очаровательная Марта Бильска, ведущая концертов.
Оказалось, что всё-таки любят не все: добрая треть аудитории покинула зал после 2-й и 3-й вещи. А зря. То, что играют Петрас, Клаус и Марк – это совершенно понятная на эмоциональном уровне, довольно эуфоничная (благозвучная), небесформенная (есть у неё и сюжетное развитие, и намёки на мелодию, и даже – иногда – подобие проведения темы) музыка, не какой-нибудь вовсе радикальный нойз на грани болевого порога. И для того, чтобы её воспринимать, всего-то нужно – не бояться это делать, позволить допущение, что музыкой может быть звук как таковой, а не упорядоченная определённым конвенциональным образом последовательность звуков. Что барабаны могут не выполнять функцию ритм-секции, а быть полноправным участником процесса создания общей звуковой палитры произведения; что речевые интонации контрабаса могут не облекаться в форму определённых паттернов. Фрэнк Заппа, между прочим, и вовсе говорил следующее: «Музыка – это то, что в какой-то момент начинается, какое-то время продолжается и в какой-то момент заканчивается. Если предварительно её автор задекларировал, что то, что он собирается сделать – это музыка». Поэтому восприятие и принятие спонтанной импровизации, прекрасный образчик которой представили Buchkys, зависит исключительно от того, насколько зритель открыт происходящему и готов освобождать разум от стереотипов. Львовская публика, - за исключением выбежавшего из зала десятка тётенек с обильно политыми лаком прическами, - показала, что она на правильном пути, что подтверждает и её реакция на выступление трио Sonore, о котором нам рассказывает Александр Мартынов:
Фінальним акордом цьогорічного ДжазБезу став, мабуть, один з найрадикальніших джазових проектів Європи, а то й світу - Sonore. Три саксофоніста. Кожен репрезентує своє покоління, свою країну, свої погляди. Найстарший, вже сміливо можна казати, легендарна для фрі-джазу особистість, німець, джазовий берсерк – Петер Брьотцманн; разом з ним чикагський саксофоніст-трудоголік Кен Вандермарк, який, скоріше усього, став би рекордсменом книги Гінесу по кількості проектів, які він очолює, і у яких бере участь, якби організували таку номінацію; і ровесник Кена – один з найвиразніших голосів імпровізаційної музики – швед Матс Густафссон.
Для тих, хто любить різноманітні ярлики, треба зауважити, що музика цього колективу надзвичайно важка, що це какофонія, і взагалі нормальні люди такого не слухатимуть. Ну а якщо ви байдужі до ярликів, то вам треба, знати, що ця музика надзвичайно відверта. Це музика, яка перевертає свідомість, і якщо ви думали, що ви слухаєте двома вухами, то такі концерти кажуть, що ви помиляєтесь. Вже те, що я зміг сприйняти, каже мені, що те, що дійсно слухає, сприймає не консонанси, і воно не чекає мелодій, які легко наспівувати. Це можна називати душею, розумом, а хоч би і тілом, але тільки так, тільки собою усім можна сприймати цю музику. Якщо ви спробуєте застосувати свої аудіо-рецептори, якщо ви спробуєте застосувати музичну теорію, ви програєте, бо це явище не їхнього порядку.
Півтори години анплагу: надзвичайна акустика зали театру Заньковецької перетворила повітря на справжнє море звуку, яке просочувалося через кожну пору. Надзвичайний резонанс, який інколи музиканти видавали із своїх інструментів, буквально струшував залу.
Кожен із духовиків грав на декількох інструментах, Петер на альт-, тенор-саксофоні і кларнеті, Кен - на кларнеті і тенор-саксофоні, Матс – на баритон-саксофоні і флейтофоні. Навіть незважаючи на завершення виснажливого туру, музиканти показали все, на що вони здатні. Кожної миті на їх обличчях можна було побачити ту напругу, з якою вони створюють не звук, а музику. Кожен з неповторною манерою гри, кожен з неповторною артикуляцією і інтонацією. І більше того, цей концерт – це справжній прояв того явища, яке називається словом, трохи дискредитованим своїм яппівським контекстом, - синергія. Але це дійсно той випадок, коли сума більша, ніж складені докупи доданки. Адже всі троє не просто грали, а ще і дуже уважно слухали.
Чи були люди, які йшли з концерту? Так, були. Але їхня кількість ніщо у порівнянні з тими, хто залишився, і хто відверто і щедро аплодував. Хтось міг казати, що концерт був повністю позбавлений мелодій, але це абсолютно неправда. Окрім того, що мелодії можна було відчути навіть в найвідчайдушніших соло, мелодія надзвичайної краси була, наприклад, у композиції Two Birds In A Feather, коли Броьтцманн продемонстрував просто «тотальний» саксофон, з своїм неймовірним вібрато.
Сам концерт складався із п’яти композицій, якщо не рахувати двох разів, коли музиканти поверталися на біс. І вже після другого бісу, коли три музиканти пліч-о-пліч злили свої три різних саксофони в єдиний неймовірний пульс, який, як грім, інколи проріджував Матс на своєму баритоні, стало зрозуміло, що більше не може бути нічого. Але це була не крапка, це були – три крапки.
41001140562931 Яндекс-Кошелёк 
